В своем докладе о насилии в отношении женщин в России мы подробно разбираем «странности» российской официальной статистики, - в частности, особенности регистрации даже такого тяжкого преступления как убийство.

По данным МВД, в 2018 году было зарегистрировано 8 574 убийств и покушений на убийство.

В том же году от рук преступников погибли 8 300 женщин.

Значит ли это, что в 2018 году все убийства были совершены только в отношении женщин? Конечно, нет.

Вновь обратившись к данным МВД, мы увидим, что в целом в 2018 году от преступных посягательств погибло в три раза больше людей: 26 тысяч человек.

Откуда же такая разница между количеством убийств и количеством погибших от преступлений? Рассмотрим пример из материалов реального уголовного дела:

«М.Н., имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью опасного для жизни своей жены, в ходе внезапно возникшей ссоры на почве личных неприязненных отношений, напал на потерпевшую и нанес ей руками, ногами не менее 44 ударов по голове, груди, животу, верхним и нижним конечностям, а также не менее 2 ударов по голове и правой руке неустановленным предметом, имеющим острый край… в результате чего женщина скончалась».

Перед нами – описание типичного жестокого убийства, которого, по официальной статистике, нет.

Смерть женщины не попала в статистическую графу «Убийства» (Статья 105 УК).

Преступление М.Н. было квалифицировано как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей (Статья 111 часть 4).

В Международной классификации преступлений для статистических целей (МКПС), разработанной Управлением ООН по наркотикам и преступности, принято предельно точное определение убийства человека как смерти, наступившей в результате осуществления намерений причинить ему смерть или нанести ему тяжкие телесные повреждения. Таким образом, убийство квалифицируется по объективному признаку: как смерть пострадавшей от целенаправленного действия - либо мгновенного убийства, либо в результате тяжких телесных повреждений.

В России же убийство квалифицируется по субъективному признаку: не по факту смерти, а по намерениям преступника, в результате действий которого погиб человек.

Другими словами, если бы М.Н. перерезал жене горло, и она мгновенно умерла, то это было бы квалифицировано как «Убийство» (Статья 105 УК).

Но он не убил ее сразу, он нанес ей 44 удара по голове, груди, животу, верхним и нижним конечностям, а затем чем-то острым по голове и правой руке, «причинив сочетанную тупую травму тела с повреждениями в области головы, шеи, туловища, с переломами подъязычной кости, перстневидного хряща, кровоизлияниями под мягкие оболочки головного мозга, множественные переломы ребер и грудины с повреждениями внутренних органов (плевры, легких, печени), осложнившейся пневмотораксом и кровопотерей».

Суд счел, что у М.Н. не было намерения убивать жену.

М.Н. был осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей.

Это убийство, как и тысячи других, не попало в официальную статистику убийств.

***
Согласно Докладу Управления ООН по наркотикам и преступности, в 2017 году во всем мире были убиты более 87 тысяч женщин.

Согласно официальной статистике, в России в 2017 году погибли в результате преступлений 8 500 женщин.

Почти каждая десятая убитая в мире женщина - россиянка.

Сколько из них погибли от рук мужей и партнеров? Сколько от рук насильников? Скольких убили бывшие мужья? Сколько из них могли бы остаться в живых, если бы наши законы были совершеннее, а общество – нетерпимее к насилию? Мы не знаем. Мы только можем вспомнить и назвать те имена, которые стали известны благодаря общественному резонансу – это и Ольга Мурскова из Самары, которую, беременную, зарезал муж, и 34-летняя мать двоих детей Анна Бирюкова из Ростова-на-Дону, которую убил бывший супруг, нанеся 18 ударов молотком, и 27-летняя Гульнара Бакирова из Татарстана, которую муж задушил бельевой веревкой, и Яна Болтынюк, 18-летняя жительница Калуги, которую изнасиловали и задушили, а тело сожгли в лесу - и многие-многие другие…