Поздравляем нашего партнера и коллегу адвоката Мари Давтян с победой в деле Грачева!
Почти год Мари вела непростой процесс по защите Маргариты Грачевой, муж которой в декабре 2017 года вывез девушку в лес и на почве ревности отрубил кисти обеих рук.
Садист, подозревавший жену в измене, заранее купил топор, пластиковые стяжки и медицинские жгуты. После содеянного Грачев отвез пострадавшую в больницу и обратился в полицию. Одну кисть Маргариты врачам удалось спасти. На второй руке девушке установили бионический протез.
Известно, что за месяц до инцидента девушка написала участковому заявление о том, что муж вывез ее в лес, где угрожал ножом. Однако сотрудник полиции позвонил злоумышленнику только через 19 дней и «ограничился внушением через телефон». Проверка подтвердила — трагедии могло бы и не случиться, если бы правоохранитель отреагировал по всей строгости. Впоследствии участковый был уволен. Следователи возбудили уголовное дело по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью».
В ходе судебных прений пострадавшая охарактеризовала своего экс-супруга как жестокого и циничного человека и просила избрать для него максимальное наказание.
И вот 15 ноября 2018 года судья Ирина Пантела огласила приговор: «Суд постановил: признать Грачева виновным по всем пунктам обвинения, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначить ему наказание в виде 14 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима». Кроме того осужденный обязан выплатить потерпевшей компенсацию в размере 2 миллиона 35 тысяч рублей.
Ранее прокурор в ходе прений сторон просила назначить Грачеву наказание в виде 17 лет колонии строгого режима. В свою очередь потерпевшая бывшая супруга обвиняемого Маргарита Грачева и ее защита просили суд избрать для него максимально возможное наказание — не менее 18 лет лишения свободы.
После оглашения приговора Грачев заявил о намерении его обжаловать. Адвокат Мари Давтян также заявила, что намерена обсуждать с потерпевшей возможность обжалования судебного приговора Дмитрию Грачеву. Еще не все требования подзащитной удовлетворены. Маргарита Грачева по-прежнему боится, что однажды Дмитрий вернется и решит отомстить.
Наказание длиной в 14 лет дает ей надежду.
«Такой приговор дает хоть какую-то надежность, потому что сотрудники правоохранительных органов нас не защищают», – отметила потерпевшая. Она добавила, что, скорее всего, сменит место жительства и не разрешит родственникам экс-супруга общаться с ее детьми. В будущем Маргарита планирует рассказать детям о том, что с ней случилось. Однако пока она не знает, как преподнести информацию, которая может отразиться на их психике.
Сейчас Маргарите предстоит решить еще ряд юридических и медицинских дел. В следующем году ей предстоит еще одна операция. Потерпевшая призналась журналистам, что вычеркнула бывшего мужа из своей жизни 11 декабря – в день, когда Грачев совершил свое преступление.
Которого могло бы не быть, будь у государства другое отношение к проблеме домашнего насилия.

Ниже мы публикуем отрывок из интервью Маргариты Грачевой журналу Wonderzine, 4 октября 2018 года:


«Всё началось прошлым летом. К тому моменту мы с Дмитрием были женаты пять лет, у нас было двое детей. Мы жили в одной квартире, но быт уже вели раздельно. Конечно, иногда ссорились — все ссорятся. Он стал придумывать дикие вещи — например, что младший сын не от него. Или, если я надевала нижнее бельё одного цвета, он говорил, что у меня любовник. Он ждал от меня ответных эмоций, у него кипело, он хотел меня задеть. Но к октябрю во мне как будто что-то перегорело окончательно — не хотелось трепать себе нервы, да и было уже всё равно. Я подала на развод. Когда он узнал об этом, избил меня, порвал мой паспорт и вещи, выкинул косметику. Собственно, с того момента, как я сказала Дмитрию, что хочу развестись, и начались все эти страшные события. <...>
10 ноября он первый раз вывез меня в лес и угрожал ножом. Многие спрашивают, почему я села к нему в машину. Я не садилась — он затащил меня и заблокировал двери, кричать и сопротивляться было бесполезно. После этого я написала заявление участковому. Участковый его принял, но перезвонил мне только через двадцать один день, в начале декабря. Каких-то конкретных мер он не принял. Думаю, что после этого случая Дмитрий убедился в своей безнаказанности и стал продумывать план мести. <...>
11 декабря мы отвезли детей в сад на его машине, он обещал потом добросить меня до работы. <...> Я хотела убрать чемодан в багажник, но Грачёв сказал: «Положи назад», — тогда я не знала, что в багажнике уже лежат топор и жгуты. Я села в машину. Он отобрал у меня телефон, заблокировал двери. И мы поехали. Но не на работу, а в лес.
В лесу мы были полтора часа. Вдаваться в подробности я не хочу. Но даже тогда он проверил, какие на мне трусы и лифчик — хорошо, что они были не из одного комплекта, а то, наверное, он сделал бы со мной ещё что-нибудь. Перед тем как пустить в действие топор, он перетянул мне руки жгутами, чтобы я не умерла. Не из жалости. Во-первых, убийство — это уже другая статья УК. Во-вторых, он знает мой характер: на тот момент для меня получить инвалидность было хуже, чем умереть. Я считала и считаю, что самое главное — чтобы все были живы и здоровы, а остальное можно исправить или преодолеть. Он знал, сколько можно держать жгуты (подготовился заранее), и следил за временем. Помню, что минут через сорок, уже в машине, я сказала, что не чувствую рук, а он ответил: «Нормально. Час тридцать можно держать». Он отвёз меня в больницу — это, как и покупка топора, заранее продуманная и спланированная мера: за явку с повинной убирают треть срока. Вот это страшно — спланировать и жить с этим, улыбаясь мне и детям.
Я всё время была в сознании. Хотя я всегда боялась вида крови и теряю сознание, когда сдаю анализы. Сейчас у меня появился ещё и панический страх перед жгутами: когда медсестра перетягивает мне руку, чтобы взять кровь из вены, они настолько сужаются, что их невозможно найти иглой. Сознание я потеряла уже в больнице — и то после того, как донесла основную информацию: продиктовала номер мамы, попросила врачей развязать жгуты и объяснила, как снять бельё. Бюстгальтер у меня был со сложной застёжкой, я сказала: «Режьте». И отключилась.
Правая кисть висела на кусочке кожи, но восстанавливать её было не из чего. Левой кисти не было, её части остались в лесу, были очень серьёзные травмы: восемь переломов, повреждение вен, сосудов, сухожилий. Шансов найти кисть не было, но, к счастью, часов через пять её обнаружили. К тому моменту мне уже сформировали культю — зашили сосуды и всё остальное. Ждать не могли, врачи спасали мне жизнь. Операция в Серпухове длилась пять часов, в Москве — десять. Хорошо, что на улице был ноль градусов. Уже при -2 наступает обморожение и некроз тканей, при +2 началось бы разложение и отрубленную левую руку не удалось бы спасти. Ноль — идеальная температура для сохранения конечности. Хорошо, что руку собрали, пришили и она прижилась. И что собрали деньги на протез. Даже в моей ситуации есть плюсы»…