Центром «АННА» была разработана образовательная программа для подростков «Безопасность молодежи и здоровые отношения», главной целью которой стала ранняя профилактика насилия в отношении женщин. Программа создана для обучения молодежи от 14 до 20 лет и включает в себя следующие задачи:
- информирование и образование молодых людей по вопросам насилия в семье и смежным темам;
- формирование навыков ненасильственного поведения;
- усвоение понятия здоровых межличностных отношений;
- формирование гендерной чувствительности;
- повышение правовой грамотности по проблеме домашнего насилия.
Программа может проводиться на базе учебных заведений, а также может быть внедрена в работу учреждений, ориентированных на социальную, профессиональную, психолого-социальную и психолого-педагогическую помощь детям и семьям.

Предлагаем вам фрагмент программы (лекцию), в котором рассказывается о реакциях современного подростка на неблагоприятную ситуацию в собственной семье, взаимосвязи между жестоким обращением с ребенком и насилием мужа по отношению к жене, а также о возможных последствиях этой проблемы для подростка.


ВЫУЧЕННЫЕ УРОКИ: ПОДРОСТКИ И ПРОБЛЕМА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ
Свои первые уроки социализации дети получают в семье. Взаимоотношения между взрослыми членами семейного круга становятся для них наглядным примером, из которого они выделяют, зачастую неосознанно, основные сценарии организации внутрисемейной жизни. Когда опыт жизни подростка в семье связан с насилием, эти уроки отличаются жестокостью. По данным исследований, проводившихся не так давно в Барнауле и Ижевске, более 50% опрошенных подростков заявили о том, что знают одну или несколько ситуаций насилия в семьях знакомых. Насилие в семье – не абстрактное понятие для самих подростков. Примерный масштаб домашнего насилия в отношении подростков можно попытаться определить с помощью некоторых более общих исследований и полупрофессиональных опросов. Так, например, по данным МВД, примерно две тысячи детей в России ежегодно гибнут от насилия в семье; согласно опросу школьников, проведенному в Барнауле, более 40 процентов опрошенных учащихся 8-11-х классов признались, что они являются жертвами насилия в семье. Некоторые приблизительные цифры может предоставить и статистическая база данных по беспризорным детям. По статистике, в России примерно один миллион детей и подростков живут на улице. При этом, 90% беспризорных детей имеют родителей, к которым они могли бы вернуться; но эти дети бежали из дома именно потому, что их к этому вынудила сложная ситуация в семье: алкоголизм и домашнее насилие. Можно выделить три основных типа вовлеченности детей и подростков в ситуацию домашнего насилия. Причем, данные формы могут присутствовать в каждой конкретной ситуации как поодиночке, так и вместе.

Первый тип – это непосредственная вовлеченность в качестве объекта агрессивных действий. Данный тип включает в себя акты физического, сексуального и(ли) психологического насилия по отношению к ребенку с целью установления над ним своей власти. В данном случае мы специально ограничимся лишь рассмотрением одной части проблемы насилия над ребенком, - той, которая соседствует с актами насилия одного взрослого члена семьи по отношению к другому. Данные исследований предоставляют довольно запутанную картину взаимосвязи между этими двумя проблемами: жестоким обращением с ребенком и насилием мужа по отношению к жене. С одной стороны, семейная жестокость по отношению к детям вовсе не предполагает обязательного наличия насилия мужей по отношению к женам. С другой стороны, если в семье имеют место акты агрессии отца по отношению к матери, то насилие по отношению к ребенку здесь присутствует автоматически. Агрессия по отношению к жене создает своебразный контекст для отношений между всеми членами семьи, на фоне которого особо ярко проявляется и жестокость отца по отношению к ребенку.
При этом, чем более жестокие виды насилия применяются к жене, тем с большей жестокостью отец обращается и с ребенком. Как демонстрирует исследование, проведенное в одном из американских убежищ для жертв домашнего насилия, 70% детей, живущих в ситуации семейного насилия, также были жертвами агрессивных действий со стороны отца (отчима), при этом примерно половина из них стали жертвами физического или сексуального насилия; пять процентов этих детей в результате подобных насильственных действий попали в госпиталь. Согласно исследованиям, проведенным австралийскими учеными, примерно каждый третий ребенок избивается отцом, когда он пытается остановить избиения матери. При этом, девочки гораздо чаще, чем мальчики становятся жертвами агрессивного поведения отца. Также для девочек из семей, во главе которых находится отец-обидчик, риск подвергнуться сексуальному насилию с его стороны почти в семь раз выше, чем для их ровесниц из семей, где нет насилия.


Известно, что насилие оказывает множественное негативное воздействие на ребенка, становясь причиной травматического опыта, переживаемого им. Это выражается как в физических повреждениях, так и во вреде, который наносится его психическому здоровью. Второй тип вовлеченности, который во многом смыкается с первым – это непосредственная вовлеченность в качестве объекта манипуляций. Этот тип представляет собой одну из тактик установления власти и контроля, часто используемую обидчиком. Данный тип вовлеченности обычно проявляется в такой форме как использование детей обидчиком для установления контроля над взрослой жертвой. Этот тип может включать в себя эпизоды физического и(ли) сексуального насилия над детьми, при этом основная цель актов насилия здесь – не ребенок, но его мать. К насилию по отношению к ребенку обидчики прибегают с целью подчинения основной жертвы, ее устрашения и установления над ней полного контроля. Этот тип вовлеченности также включает в себя использование детей как заложников, принуждение детей к вовлечению в физическое и психологическое насилие над взрослой жертвой, борьбу за родительские права с использованием манипуляции над детьми, и т.п.Третий тип вовлеченности подростков в ситуацию домашнего насилия - опосредованная вовлеченность: ребенок не является жертвой агрессивных действий, а «всего лишь» наблюдает за развитием ситуации, в которой присутствует насилие. Проблема здесь заключается в том, что домашнее насилие наносит ущерб ребенку не только тогда, когда он является непосредственным объектом насилия со стороны отца, но даже когда он просто наблюдает за жестокостью по отношению к матери. Как свидетельствуют западные специалисты, психологическая травма, которую получают подобные дети-свидетели, по силе равна той, которую имеют дети-жертвы жестокого обращения. Детям – «просто» свидетелям домашнего насилия наносится огромная психологическая травма, которая приводит к затруднениям в их развитии и снижает их самооценку. Если физическое насилие может и не касаться ребенка, то психологические травмы присутствуют у всех детей, выросших в атмосфере агрессии. Насилие в семье является серьезным барьером на пути нормального психического развития подростка.

Особенно актуальна эта проблема для современной России. Так, например, по словам главного детского и подросткового психиатра Минздрава РФ В. Волошина, около 2 млн. детей и подростков в России страдают психическими расстройствами. От 50 до 70 молодых людей, призывающихся в Вооруженные силы РФ, комиссуются в первые три месяца службы именно в связи с психическими расстройствами разной степени. Основными психическими расстройствами у подростков являются поведенческие расстройства, посттравматические стрессовые состояния и депрессии. По словам представителя Минздрава, именно выраженное депрессивное состояние чаще всего становится причиной суицида у детей и подростков, и подвержены ему в основном дети от 11 до 18 лет, хотя бывают случаи, когда депрессия возникает и у детей в 3-4 года. Известно, что психические расстройства не возникают у подростков на пустом месте. При отсутствии отечественных исследований и при том масштабе насилия в семье, которым отличается наше общество, можно предположить, что именно семейное неблагополучие зачастую оказывается причиной психических проблем у российских подростков.Исследования подтверждают, что последствия насилия в семье незамедлительно проявляются в поведенческих характеристиках подростков, в особенностях их социального поведения на улице и в школе. У детей, живущих в ситуации насилия в семье, снижается способность усваивать новые знания в школе, падает успеваемость. У многих подростков, страдающих от насилия в семье, из-за неумения контролировать свои эмоции появляются проблемы в общении со своими сверстниками. Опытные преподаватели и психологи учебных заведений, работающие с подобными подростками, конечно, замечают эти особенности поведения детей из так называемых трудных семей. Разумеется, дети, живущие в ситуации насилия в семье, не являются просто пассивными наблюдателями, жертвами или объектами манипулятивных действий обидчика. Инциденты насилия становятся своеобразным уроком для подростков. Они делают определенные выводы из увиденного, на основе которых выстраивают свои собственные стратегии поведения. Что это за выводы?

Согласно проведенным исследованиям, мальчики, находящиеся в ситуации насилия со стороны отца, сами вспыльчивы и проявляют агрессивные характеристики, склонны к жестокости по отношению к более слабым или младшим по возрасту детям; они также могут быть жестоки по отношению к домашним животным, к птицам. При этом, - интересный факт - мальчики-свидетели домашнего насилия, вырастая, чаще становятся обидчиками в своих собственных семьях, чем их сверстники из семей, в которых нет насилия. Что касается девочек, вовлеченных в ситуацию домашнего насилия, то они, напротив, проявляют пассивность и нерешительность, у них отсутствуют необходимые навыки самозащиты и чувство уверенности в своих силах.

Таким образом, мы видим, что именно из мальчиков-подростков, выросших в семьях с отцом-тираном чаще всего получаются будущие обидчики. Так, например, несколько исследований, проведенных в США, демонстрируют, что от 74% до 82% семейных обидчиков признались, что в детстве они и их матери подвергались насилию со стороны отца.

Согласно исследованию, проведенному центром «АННА», примерно 85 процентов российских обидчиков также выросли в семьях, в которых отец избивал мать. Пришло время из рассмотренных нами результатов многочисленных исследований сделать первый вывод: домашнее насилие это усвоенная в процессе социализации в семье модель поведения. Этот вывод также лежит и в определении домашнего насилия как эпидемии, распространяющейся от одного поколения к другому.

 

ПРАКТИКА НАСИЛИЯ
Конечно, было бы непростительно узко ограничивать опыт социализации подростков только кругом семьи. Не только отсюда подростки черпают свои знания о том, какими должны быть личные межполовые отношения. Важную роль здесь играет и их личный опыт установления романтических отношений на ранней стадии свиданий и ухаживаний.
В каком возрасте сегодняшние подростки получают данный опыт? Согласно российским исследованиям, ухаживать друг за другом и назначать свидания наши подростки начинают уже с двенадцати лет. Однако формирование устойчивых пар, основанных на эмоциональной симпатии и привязанности, происходит несколько позже, лет в четырнадцать – шестнадцать. Раннее начало сексуальных отношений – еще одна примета времени, составляющего реальность современной России, которую необходимо учитывать. Так, например, в 1995 г. возраст сексуального дебюта, то есть первого полового контакта среди подростков России, был следующим: среди шестнадцатилетних первый половой акт пережили 50,5% юношей и 33,3% девушек.
Несомненно, что первый опыт романтических отношений, полученный в этом возрасте, является очень значимым для подростка, можно сказать, определяющим. Он приобретает в процессе развития подростка огромное значение в качестве базовой модели, по образу и подобию которой он будет выстраивать свои отношения в будущей семье.


К сожалению, достаточно большой процент первых близких отношений маркирован насилием одного члена интимной пары над другим. Данный тип насилия принято называть насилием на стадии свиданий. По подсчетам западных исследователей, от 30 до 50 процентов опрошенных девушек подросткового возраста признали, что пострадали от насилия со стороны своего близкого друга-юноши. Зачастую насилие на стадии свиданий наиболее ярко проявляется в его одной из самых тяжких форм – сексуальном насилии.
Насколько распространено это явление? От 40 до 75 процентов всех известных случаев изнасилований по разным странам приходится именно на изнасилование во время любовного свидания. При этом, как и у домашнего насилия, одной из важных характеристик насилия на стадии свиданий является его латентность. Пострадавшие в результате агрессивных действий очень часто предпочитают не говорить об этом и не обращаются за помощью к родителям, учителям или в милицию. Одна из причин подобной пассивности жертв – в общественных установках. Жалобам и показаниям пострадавших зачастую не доверяют и упрекают их самих в провокационном поведении.


Тем не менее, по данным опросов российских подростков, мы можем схематично представить примерный масштаб этого явления: примерно каждая десятая девушка была изнасилована, а каждая четвертая девушка получила свой первый сексуальный опыт по принуждению, то есть против своей воли, под давлением, сопротивляясь ему, что, в принципе, также может рассматриваться как изнасилование.

Конечно, опыт сексуального насилия не проходит бесследно. У семерых из десяти детей и подростков, подвергшихся сексуальному насилию, впоследствии диагностируется психическое заболевание. В 14 раз чаще, чем их ровесники, эти дети и подростки пытаются совершить или совершают суицид.

В чем причины подобной агрессивности юношей-подростков? Существует большая вероятность того, что мальчики-подростки (юноши) из семей с домашним насилием перенесут модель агрессивного поведения на свои личные отношения с девушками. Это опасение имеет под собой достаточно серьезные основания: как мы уже увидели, оно основывается на данных исследований об агрессии как усвоенной модели поведения. Если юноша не видит перед собой альтернативных сценариев поведения, если он не научен выражать свои эмоции и разрешать возникающие конфликты безопасными мирными способами, то, естественно, он будет прибегать к помощи тех методов, которые находятся непосредственно перед его глазами. Ведь, согласно его опыту жизни в семье, личные отношения – это, прежде всего, системные отношения власти и контроля, устанавливаемые одним членом интимной пары над другой стороной. Таким образом, моделирование ситуации насилия в первых близких отношениях, которые пытается установить сам подросток, - просто неизбежно.
Таким образом можно утверждать, что насилие на стадии свиданий – это повторение выученных уроков домашнего насилия и проверка на практике верности его технологий.

 

КУЛЬТУРА НАСИЛИЯ
Известно, что процесс гендерной социализации начинается сразу же после рождения ребенка. Начиная с самых первых лет жизни, личности мальчиков и девочек формируются в процессе подгонки их к существующим социально-половым ролям мужчин и женщин. Например, матери менее эмоциональны когда занимаются с новорожденными мальчиками, чем с девочками. Также родители разделяют мальчиков и девочек в поощрении их независимого поведения. Девочки поощряются к тому, чтобы оставаться ближе к своим родителям, тогда как мальчиков подталкивают к расширению границ их игровой активности. С другой стороны, родители - не единственные, кто занимается “проектировкой личности”. Воспитатели в яслях и детских садах, школьные учителя, телевидение и детская литература, одежда и игрушки, - все окружение ребенка принимает участие в его социализации.Разница между биологическим и социальным трудно установить под градом тех установок, которые обрушиваются на нас в ходе социализации. Пол оказывается заложником гендерных построений, характерных для данной ситуации, а индивидуальность, в свою очередь, - пленницей пола.
Взрослея, к процессу гендерной социализации добавляется элемент сексуальности. Наличие раннего сексуального опыта у юношей является одним из важнейших кирпичиков, из которых они старательно складывают свою модель маскулинности. Выражаясь словам известных американских исследователей Джеймса Фрэчера и Майкла Киммела, «гендер утверждает сексуальность, а сексуальность подтверждает гендер». При этом сексуальность всегда связывается с тенденцией доминирования. Как свидетельствуют проведенные на Западе исследования, не столько сексуальное влечение, сколько желание соответствовать данным гендерным ожиданиям зачастую является реальной причиной сексуального насилия юношей-подростков по отношению к девушкам.
Это острое желание соответствовать системе маскулинных идентификаций, - в их самой агрессивной, брутальной форме, - отражается на общих характеристиках сексуально активных подростков. И эти характеристики начинают играть важную роль в конструировании юношей своей гендерной роли, - они как-бы дополняют ее, подтверждают и утверждают.
Так, юноши-подростки, имеющие ранний сексуальный опыт, отличаются от своих сверстников: их учебная успеваемость и дисциплина значительно ниже, среди них в два с половиной раза больше второгодников. При этом их поведение следует жесткой модели доминирующей маскулинности: они более агрессивны и зачастую их поступки попадают под определение девиантного поведения. Так, например, курящих и пьющих среди сексуально активных шестнадцатилетних подростков втрое больше, чем среди их сверстников.
Необходимо отметить, что для подростков очень важно получить одобрение их действий со стороны друзей. Это одобрение для них является неким суррогратом более широкого социального одобрения той модели маскулинности, которой они следуют. Данное одобрение для них – определенный индикатор того, что они соответствуют гендерным ожиданиям, существующим в их субкультурной группе. Поэтому не случаен тот факт, что сексуально активные подростки предпочитают общаются с теми, кто склонен к антисоциальному поведению.
Итак, можно сказать, что сексуально-активные подростки придерживаются стереотипов мачистского поведения, согласно которым агрессия, употребление спиртного и наркотиков трактуются как характеристики настоящего мужчины и включены - в качестве основы – в агрессивную модель маскулинности, пропагандирующуюся в поростковой среде.
Но почему именно такие образы «настоящего мужчины» доминируют в подростковой среде? Что придает именно такую форму структуре их маскулинности? И что тогда представляет собой настоящая женщина в понимании современных подростков? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обратить внимание на один из основных источников знаний подростков о личных отношениях, на основе которого они будут строить свою будущую семью. Это, как мы уже упоминали, информация и образы транслируемые популярной культурой, в том числе и средствами массовой информацией. Прежде всего, современные продукты масс-культуры отличаются агрессивностью, - как наличием образов насилия в них самих, так и агрессивностью продвижения данного продукта на рынки. Российские ученые, изучавшие влияния фильмов ужасов, триллеров, боевиков на психоэмоциональное состояние подростков, также пришли к выводу, что под воздействием подобных фильмов происходит значительное увеличение склон-ности к открытому агрессивному поведению: среднеарифметический показатель склонности к открытому агрессивному поведению в группе подростков увеличился в два раза. При этом, если до просмотра фильма максимальный балл ответов подростков, направленных на социальную кооперацию, был равен шести, то после просмотра видеофильма он снизился до трех баллов, а максимальный балл ответов, направленных на агрессивные побуждения увеличился вдвое (Лекомцев, Зубков, Емельянов, 1999).


Эта направленная вовне агрессия имеет и четко выраженный гендерный компонент. Проведенное в России в 2000 году исследование о сценах агрессии, демонстрирующихся на российском телевидении, показывает, что насильственные действия здесь имеют четко выраженный гендерный характер: из всего объема зафиксированных сцен агрессии основная часть (65,0%) приходится на взаимодействие между мужчинами и женщинами, при этом женщины в большинстве случаев представлены в статусе жертв (Собкин В., Глухова Т.; 2001). Таким образом, агрессивная модель мужского поведения репрезентируется в статусе нормативной и насилие в межполовых отношениях становится одной из составных частей понятия маскулинности: мужчина – всегда агрессор, женщина – всегда объект его агрессии. Конечно, подобные установки, демонстрируемые в СМИ, не являются их специфическим созданием, они - отражение гендерных стереотипов, существующих в обществе. Их наличие еще раз подчеркивает тот факт, что насилие в отношении женщин все еще не рассматривается большинством населения как серьезная проблема, нуждающаяся в разрешении.


Исследование, проведенное социологами М. Поздняковой и Л. Рыбаковой, опросившими 176 осужденных насильников, выделило два основных фактора, позволяющие предсказать склонность молодого мужчины к совершению насилия. Первый фактор - это убеждение, что его друзья готовы одобрить такое поведение, а второй фактор – грубое пренебрежительное отношение к женщине. Это отношение к женщине, которое испытывают насильники, также характерно для нашего общественного сознания, когда образ женщины как сексуального объекта занял прочное место в рекламе и СМИ. Именно на нем базируются все случаи дискриминации женщин в обществе, Более того, патриархатные взгляды, которых придерживается общество, не только игнорируют данную проблему, но и зачастую оправдывают случаи агрессии, обвиняя в произошедшем жертву, выискивая вину в ее поведении, манере одеваться и т.п.. Так, например, факт личных отношений между юношей и девушкой часто расценивается как наделение юношей безусловным правом на сексуальные отношения с подругой независимо от ее желания, а также и на применение силы в случае ее отказа вступать в сексуальный контакт. Учитывая это, не удивительно, что при опросе подростков, проведенном в России, каждый четвертый юноша в той или иной степени согласился с предложенным в опроснике мнением, что "Нельзя осуждать парня, если он займется сексом с девушкой, с которой он долгое время встречался, даже против ее воли". То есть каждый четвертый российский юноша практически оправдывает насильника и признает изнасилование допустимым! Сказывается на подобном положении дел и бездействие, молчание взрослых в ответ на антисоциальные поступки или неверные взгляды подростков, и социальное одобрение, которое подросток получает со стороны сверстников. Подведем итог: насилие мужчины по отношению к женщине, гендерное насилие, которое с такой яркостью проявляется именно в ситуации домашнего насилия – не результат некой мифической врожденной агрессивности мужчин. Это и не производная от физической слабости женщин по отношению к мужчинам. Это – продукт культуры, - культуры гендерного насилия, которая преобладает в нашем обществе. Воспитание в семье, в которой отец избивает своих близких, практика насилия на стадии свиданий, жизнь в том социо-культурном пространстве, где гендерное насилие репрезентируется в качесте одной из маскулинных характеристик, - все это создает насыщенный раствор определенных представлений подростков о семейной жизни, из которого позже, по мере их взросления, выкристаллизовывается такая модель семейной жизни, где насилие представляется лишь одной из технологий ее организации.


Более подробно с образовательной программой для подростков и молодежи «Безопасность молодежи и здоровые отношения» можно ознакомиться, связавшись с нами